Москва [Часть IV, Одиночество]

18.10.2019   |   by Андрей

Центр Москвы, там где я жил эти 5 дней, чист, вылизан, стерилен. Центр безжизнен. Здесь много народу, но мало кому выпала честь быть жителем этого района, а не туристом, депутатом, правителем, бизнесменом. Ампирные здания стремящиеся и подпирающие небо, монолиты словно ракеты – все тяжелое и от этого приходишь в волнение. От волнения задаешься вопросом, а вся ли Москва такая? Этот диск в хребте России с протрузией на юго-западе, неужели вся это громадина создана людьми и для кого? Я отправляюсь исследовать себя, город который будет меня водить и впечатлять оставляя, возможно, вечные шрамы в моей памяти.

Отступление.
Вечером, намедни, посещаю огромный книжный магазин Библио Глобус. Гулять там можно часами выбирая и читая книги. Все предельно аккуратно, не так много туристов и покупателей как на Невском (Дом книги), расположение высоких шкафов словно здания в центре столицы, все полки забиты книгами, площадь магазина разделена сеткой Манхэттена. Делаю несколько фотографий, сегодня я здесь турист, а не покупатель. В этот день я буду кататься по городу на транспорте и смотреть на Москву, она будет меня изумлять своей бесконечностью. Бабушка севшая впереди меня начинает понимать, что пока стояла на остановке – потеряла перчатку, просит водителя выпустить ее на перекрестке, мы стоим на светофоре – он отказывает. Старушка на след остановке медлит выходить, надеясь, что перчатка все еще с ней где-то в сумке, потом сталкивается с другой старухой которая на костылях – неразбериха.
Я не ожидал, что такие длинные маршруты у транспорта в Москве. В этот день похмелья жуткого, после встречи с Арсланом, город мрачен, холоден и колюч. Сначала я муторно блуждаю по Московским закоулкам и изучаю книжные магазины. Ходасевич – бомж контора в подвале с коврами на полу и проваливающимися половицами. Гиперион. Заставляет меня блуждать по дворам так не похожими на Питерские зассаные колодцы. Гиперион презентабелен, скрыт за складом из книг затянутые в темно-синюю материю все это образует лабиринт, первый этаж. Ручной работы кожаные кошельки для документов или мобильных манят купить, темные половицы из дерева – подиум для выступлений гостей, обстановка для хорошего кофе.
Потом будет храм перед входом которого современная скульптура в борьбу за детей, в храме пустыня, чистота.
Дальше мой долгий путь по рельсам. Бабка напротив меня пропитана церковными запахами и это запах меня успокаивает, перед каждым храмом в окне она креститься. На перекрестке в районе Серпуховского вала она озирается в поисках громкого визгливого голоса и обнаружив его за окном трамвая на другой стороне тротуара будет смеясь рассказывать об открытии – молодой женщине с каменным лицом. От всего этого мне стало смешно, я вслед за мироточащей бабкой смотретю на женщину истерически говорящую по мобильнику и смеюсь представляя, что молодая дама в трамвае, которой адресован смех, больна после операции по удалению матки, оттого у нее каменное лицо.
Я стремлюсь совершить поход на Воробьевы горы, которые мне не удалось достичь днем ранее. Воробьевы горы ускользают, и останутся недоступными. Сажусь в теплый автобус и опять долго еду наблюдая как город меняет сталинский ампир на ледяные осколки Москва-Сити, как между прочим мелькает классицизм и немного скромного барокко. Воробьевы горы так и останутся осенним штрихом за окном и я попаду в аккурат на начало этих строк – Бибило Глобус.

Небо дикая синева, солнце холодное и от этого столь ценное. Кузнецкий мост – мое пристанище и мой старт по дорогам Москвы. Никаких встреч не намечено, та единственная встреча которая должна была состояться – не состоится, не суждено, и я верю, если ты должен встретить человека, то какие бы планы не были – вы пересечетесь.
Кто-то на скамейке оставляет Трудовой Кодекс, скамейка у островка искусственного маленького парка, такие в городе встречаются, с зеркалами и деревьями, с бетонными скамейками и перегородками и кустами, этакий минималистический вариант культурного оформления для посиделок, обычно тут же где-то прячется постамент, скульптура кого-то выдающегося.
Курица из штата Кентукки. Ем долго, рассматриваю вокруг сидящих людей, время – первый час моего последнего дня пребывания в Москве, до поезда более 10 часов, оставил вещи в хостеле и брожу налегке, только документы и зарядка для телефона.
Внушительный памятник Владимиру, монументальный, с добрым лицом, огромным посохом-крестом, открытая площадка. Меня больше интересует здание напротив – Дом Пашкова. Это ближе мне по восприятию архитектуры. Небольшие, привычные вкрапления а-ля Петербурга дают отдых от вертикальной стремительности Москвы. Как мне показалось, несмотря на различие и совершенное соседство разноархитектурного уродства и гениальности, все это спасется тем, что Москва не Питерский блин, Москва на холмах. Соседство старобоярского уюта и советского панельного уродства иной раз создают такой необычный синтез, что стоишь в недоумении и оглядываешься, пытаясь найти в себе чувство из всех возникших противоположностей. Сочетания, иной раз, потрясающие – эклектика как она есть.
За монументом Святославовича искусно проработанные панно, рядом женщина полицейский, напротив Кремль – его я избегаю. В ворота Боровицкой башни – очередь из мигалок, полицейский очень вежливо просит меня подождать, пропустить авто, жду, машет рукой, мол проходите.
Большой каменный мост я не буду пересекать, пройду под ним и сделав ход конем окажусь у метро Кропоткинская 2, моя цель ЦХС. Совершенно пустое строение внутри, никакой ауры, все еще свежий воздух, скучно, снимать нельзя, да и смотреть не на что. Подхожу на импровизированную сцену где дрыгались Pussy riot, и мне почему-то показалось, что ведь это место стало интересным и живым именно благодаря этой акции с танцами. Идеально уложенные плитки, стыки без зазоров на полу, новодел. Спускаюсь по крутой лестнице в Преображенскую церковь, мужик с перегаром спрашивает меня – можно будет потом оттуда выйти сразу на улицу? – не знаю, я впервые тут. Изумленно смотрит на меня и пытается рассказать про посещение другого храма, я удаляюсь от перегара. Преображенская церковь – подвал. Без окон словно темница. Низкий потолок, расписные стены и скукота. Народ более усердно молится и крестится нежели в ЦХС. На выходе делаю селфи.

Гоголевский бульвар без туристов, солнечный день, присесть на скамейку нельзя, все они мокрые, впереди работники службы их поливают – моют. Я звоню бывшему коллеге Алексею, он делится новостями, я впечатлениями.
Храм-часовня Бориса и Глеба – на ремонте, Арбатская площадь и далее автомобильные пробки. Винный ресторан Жан-Жак с изумительно легким оформлением, делаю фото, по соседству еще одно заведение винное, рядом еще, вроде намечается винная аллея. Во дворе у музея восточного искусства – серый слон, искусственный, очень натуралистичный, не мог не зайти во двор и не сделать фото. Искусство народов Востока меня не интересует, мужчина, видимо работник музея с тоской смотрит на меня, у них, у входа – пустыня, людей нет.
Никитинские ворота – ТАСС – Тимирязьев с острым профилем. Тверской бульвар стоит, прекрасные не высокие здания правой стороны и глубоко фисташкового цвета – Пенсионного фонда РФ, очень опрятное, гармоничное строение, бывший дом Смирнова.
На Страстном бульваре, во дворах, крафтовое раздолье, сразу несколько точек, довольно приличных, образуют этакий Питерский колодец-притон. Тут тебе и Крафтстанция и Бирмаркет куда я зашел, обстановка между футбольным пабом и рокенрольным баром. Планировал взять милкшейк ипа в бутылке, но предложили с крана – манговый. Музыка – классический рок. Делаю несколько фото и селфи. Хмелею. Пройдя далее внутрь двора вижу рекламу заведения Залечь на дно. Обещают вторую кружку к первой, захожу, тот же самый милкшейк, вторую не предлагают, я не и не напрашиваюсь, мне и так уже будет много. Заведение с более агрессивной музыкой и эклектично неоновыми лампами, кислотно. Практически по-Питерски, только более чисто и продуманно. Настолько продуманно, что в погоне за настроением некоторые детали интерьера кажутся искусственными и лишними.
Вообще у меня жажда. Еще только 15:00, а я пьян и до поезда 7 часов.
На Тверской ул. захожу в кофейню, обслуга – азиаты, кофейня французская. Заказываю лимонад манговый. Напротив меня за столом маленькая девочка с любопытством меня разглядывающая, ее мама увлеченно поглощает сладкое, папа потупив глаза потерян, я сижу и думаю, что с этой семьей не так – такие разные лица и настроения.
Малый Гнездниковский переулок. Заведение Му-Му манит, но я не верю ему, мне кажется там высокие цены, заныриваю во двор и на второй этаж. Там я пробуду больше часа. Это культовый магазин Фаланстер. Покупатели не впервой тут, это заметно по тому где они ищут себе книги, седовласый мужчина рассматривает литературу посвященную революции и политике. Бородатый молодой москвич собирает книги по психологии – делает фото, опять из раскладывает, опять фотографирует, в чем смысл этих манипуляций я не узнал, он был увлечен, а мне хотелось порадовать себя хмельного книгой. Я давал себе зарок, что покупать книги до нового года не планирую, но тут рассудил так – я тут отдаю за манговое пиво за стакан 200 рублей, почему бы мне не купить книгу за 300? Решено. Беру Марселя Жуандо – Размышления о старости и смерти. На кассе рассчитываюсь наличными. Мне уступают 4 рубля, дабы не озадачиваться поиском монет на сдачу. На стенке у кассы я вижу прелестные фирменные закладки магазина, почти делаю шаг к выходу – спрашиваю – по чем закладки? – просто так, – можно взять несколько? – да, конечно. Беру 4 или 5 закладок.
На Тверской улице большой книжный магазин Москва. Гуляю по нему, очень напоминает Буквоед. Без особого интереса. Выхожу, спускаюсь по Тверскому проезду. Петровский бульвар. Сияет огнями которые меняют цвет. По всей Москве эта иллюминация создает праздничное настроение. Рядом стоящие деревья окрашиваются то в холодный сине-фиолетовый, то в теплый тропический оранжевый цвета, иногда смесь красного и синего создает ультра потустороннее видение. Красиво, одним словом.
На Неглинной стоит стильный ресторан Узбекистан, его фасад словно вылепленные из глины башни. Неглинная, кстати, темная, не подсвеченная там где она в виде бульвара. Проходил мимо Сандуновских бань. Взрослые представительные мужчины жмутся на, по-турецки, узких тротуарах в ожидании заказанных такси или личного водителя.

На Большом Златоустинском переулке есть памятный камень на месте бывшего Иоанна-Златоустова монастыря. Перед камнем белая каменная кладка, она как бы намекает на очертания стен того, чего здесь уже нет. На камне горит лампадка. Рядом мой любимый Дикси, большой и с ценами для бедных туристов. Там я покупаю печенье к чаю и напиток а-ля зеленый чай. В хостеле я ем печенье, заряжаю телефон, пью заваренный чай и выжидаю время. 19:00. Встаю, прощаюсь с персоналом, беру вещи и покидаю хостел который был мне 5 ночей приютом. До Ленинградского вокзала я иду пешком, это порядка 3 км и 45 минут ходьбы. За два с половиной часа до отправки поезда я стою в общем зале и пытаюсь сориентироваться по табло. Полицейские мне объясняют когда появится информация о моем поезде. Я поднимаюсь на второй этаж и вижу тысячу китайцев. Они по всему вокзалу в разных позах. Еще около часа я буду созерцать табло стоя напротив него на втором этаже, потом буду созваниваться с коллегой Вячеславом, он рассказывает новости о зарплате, у меня будет некоторое количество звонков с братом Дмитрием, мы пытаемся два дня пересечься, но этой встрече будет не суждено случиться, к этому я отношусь весьма философски и прохладно. Еще минут 40 я буду сидеть в зале ожидания (я все же нашел свободное место) по соседству с большим мужиком одетым в куртку с надписью – Охрана. Тысячи китайцев все еще рядом.. Мужик уйдет курить и попросит посмотреть за сумкой. А потом я увижу посадку на поезд, и буду 30 минут ждать когда нас запустят. В момент когда я первый в очередь пытаюсь протянуть свой паспорт наглая женщина начнет лезть, загородив рукой ей путь я строго ей скажу – ваша очередь вон за той женщиной, которая третья в очереди, но вы все время пытаетесь лезть вперед, стойте и ждите!
13 вагон, 14 место, я долго не смогу уснуть, ночь будет физически не комфортная.
В Питере я увижу смс сообщение – деньги пришли, нам перевели зарплату, я отдам долг Валентине переведя ей на карту деньги, доберусь до квартиры, приму душ и лягу спать.
Как хорошо, что я дома.
Кошка немного не меня сердится.


 

%d такие блоггеры, как: