19-IX.19 [Прочитанное: Егор Радов “Змеесос”]

19.09.2019   |   by Андрей

Что происходит? Сборник рассказов, ранее прочитанный, во мне вызвал негодование, мол чепуха и бред, скукота и шваль.
Но, роман Змеесос использует те же словесные конструкции, что были мной встречены в удивительной повести Платонова – Котлован. Те же нескладные словосочетания, в позиции абсурда и перетекания одной личности в другую, плеоназмы, придаточные причины, глагол+обстоятельство места…
Кто-то входит, где-то умирает или рождается человек.
Женщина может быть мужчиной в этой жизни или в другой – мужчина может рождать мессию ребенка.
Христос-Кибальчиш носит на двойной пробор волосы, Антонина имеет, как и все в этом мире красную звездочку на виске.
Два бога создают свои фантазии и миры, два бога – мужского рода, женщинам остается быть выразителем сексуальности и дум нации.
Все фантазии этого странного инь-яня без четкой фиксации на инь или янь, рождаются и умирают оставляя след в памяти. Новоиспеченные люди придумывают свою философию, свой мир, свое видение и свое бытие которое не подвластно богам. Боги удивлены и пытаются зачать между собой ребенка-миссию, который бы разрушил и стер этот неподвластный мир.
Мир стирает миссию.
Герой многолик, многофункционален, воплощен в имена героев романа которые время от времени занимают главную повествовательную линию.
Отец нации умирает в начале книги, миссия доживает до этого момента пройдя разными людьми сквозь миры и фантазии, сквозь природу и мысли.
Бурный текст, фразы выстроенные, иной раз, настолько деструктивно и фантастически невероятны в ситуациях, что вдруг понимаешь, Радов пишет о тотальной (тоталитарной?) зоне проживания советского поколения.
Нет, я понимаю, что тут как бы идет заигрывание с философией, тем более Радов пытается объяснить что такое Мандустра (своего рода персональная вера/философия автора), но параллельно общему развитию сюжета, его абсурдность вдруг встает стеной именно нынешней жизнью.
Вот прямо как у Федора в Бесах, там, что не абзац, то прямо вот про сегодняшний день заметка из газеты.
У Радова так же (с оглядкой на стилистику и задачу романа), кажется, что оболочка текста провокационно-сложная в синтаксисе и в смысле, но на поверку роман о глубоко пережитом в тоталитарном обществе человека. Причем не важно в каком строе, тут рамки политико-экономической системы рушатся оставляя один на один социум формировать себя под давлением все время перерождающейся фатально-деструктивной природы человека.
Что я хотел сказать вообще?
Роман – ахуенен!
Вот и все.


 

%d такие блоггеры, как: