Перейти к контенту →

Опустошитель. #13. Часть — Капитал.


Александр Дугин, конец выпуска журнала Опустошитель, часть  — Капитал. Последователен, адекватен, под впечатлением от Ги Дебора, ибо возвращается к его Обществу. Статья 20-летней давности, взятая из журнала Вторжение. 1998г. Статья Деньги. По прошествии лет — мысль актуальна, интересна и зовет узнать, каков сегодняшний Дугин? Вопрос из разряда иной книги, покупки. Тут же цитата:

Деньги — единственное содержание постмодерна. Их нельзя иметь, это они имеют нас, превращая любое начинание, любую инициативу, любое предприятие в сервильное обслуживание цифровой массы. Больше нет капиталистов и хозяев, все — только менеджеры, слуги перемещения Капитала по его прихотливым, своевольным путям.

Капитал преодолел капитализм, деньги поработили своих владельцев, постепенно превратившись из инструмента в самостоятельное господствующее существо.

Дугин очень груб, он не ходит вокруг да около, не облачает мысль в заумь слов. Дугин не может без мистификации и отсылок к образности, которая последовательна и так же четка в изложении. Любопытно описание захвата черной точки пространства белой точки. Где-то тут Капитал таит в себе Черный квадрат. Дугин не дает рецепта «счастья», он по Ницшеански заключает:

Задача крайне трудна, почти невыполнима. Особенно страшно оттого, что ее насущность так слабо осознается.

Если мы не сможем осознать Капитал, он осознает нас.

Нестор Пилявский, этот нежный цветок поэтики проросший на азиатской земле, поистине витиевато развешивает кружева слов, словно Шахерезада. Его опус необычен, Восемь ног — ни одной головы. Достаточно лапидарная статья насыщенная великими именами. О чем? Для меня Пилявский остался в ощущениях словно я поглощал новогодний салат оливье. Где сексуальное мясо колбасы отсылка в фаллическому и огромному неутомимому желанию насилия и подчинения, где выпуклость дня бездны — тонкая кожа горошка жемчугом рассыпанная в тексте, где соус — это сгусток, точка вкуса и соединение  — как параллели проводимые в анализе Нестора, в итоге — очень сочно, вкусно, но к Капиталу никак не относится, по крайне мере напрямую, если только не учитывать провидение и гений Лотреамона.

Кристоф Левалуа — Сочти число Зверя. Расчленяет Жака Аттали, выносит проблему стремительного изменения мира за пределы обыденности в сферу мистики. Более интересны моменты пересечения настоящести, без фантазии и потуг в сакральное.

Видимость высшей свободы на деле является высшей формой рабства, где более не нужны цепи, так как путы стали настолько тонкими, а яды настолько сильнодействующими, что лишь единицы способны от них излечиться. Остается «либо быть конформным, либо быть исключенным». Более того, благодаря кочевническим объектам «никто не сможет больше ускользнуть от того, кто его разыскивает».

Пожалуй по теме Капитала на этом журнал, для меня во всяком случае, исчерпывается. Моя страсть прозой полностью удовлетворяется Адамом  Ранджеловичем «Человек, завернутый в газету» мини тексты, абсурдны и милы. Вадим Климов со Скупостью Тюльпанов — тема большого города сошедшего с ума. Где есть бабка, дед, нету репки, нету внучки, есть герой, он же кидала. Деньги взял, а старика не убил — слово не сдержал. Самый смешной момент журнала:

Мы остановились.

— Видите собаку? — За оградой лежала привязанная к конуре собака. Огромная кавказская овчарка, если я правильно определил. — Охраняет церквушку. Она, кстати, крещеная.

— Собака? – удивился я.

— Да, да, — закивала старуха. – Приглядитесь.

Действительно, на шее овчарки болтался блестящий крестик.

— Но ведь животное…

Собеседница улыбнулась.

— Это не имеет никакого значения. Ладно, идемте.

Защитительная записка от  Селина  — это как разоблачение самого Селина. Соплежуйство и хныканье, оправдания и нытье, страх изоляции. Слишком много объяснений для того, кто ничего не делал, что бы оправдываться столь подробно. Наиболее интересны мнения на счет гениальности и человечности Луи-Фердинанда Селина от писателей того времени. Сразу скажу — мнения разделились пополам.

Ударная четверка выпуску. Возможно был несколько обманут ожиданием более предметного разговора о Капитале. До сих пор не могу привыкнуть, что Опустошитель вообще иной раз придерживается правила-  никаких правил.


 

Опубликовано в Литература

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.