Перейти к контенту →

Максим Кантор. Азарт.


Революционная идея, идея новопорядка, мессианство — должно созреть в какой-то одной голове, или же коллективе очень близких по духу идеи людей, что очень редко происходит, или не происходит вообще. Сам пророк/ мессия в итоге должен умереть, причем умереть в финале, как очевидное доказательство правоты и становления его теории в ряд состоявшихся идей. Смерть — непременный атрибут новой религии, нового мифа, страх и наблюдение смерти очевидцами условие создание и укрепления мифа/религии/идеи. Чем торжественнее и патетичней произойдет акт ухода учителя, тем сильнее будет фиксация. Если смерть обставлена огнем, всполохами света, взрывами невероятной мощности — это залог успеха идеи. Новое должно отвергать старое до той поры пока будет логичным, ибо после логики возможны осложнения трактовки и выход вне человеческого определения теории.

Словом — книга выбрала меня. Я вообще-то искал чтобы почитать, и параллельно пытался найти стикеры для закладок цитат и мыслей в тексте читаемой книги. Закладка выпала из книги Максима Кантора, ура, ее я и стал читать, расценив, что это знак.

Азарт — это корабль. Август — практически нищий голландец с русской женой и двумя ее детьми, жена впоследствии прибьется к англичанину из Оксфорда олицетворяющего западную демократию, рынок, капитал, ханжество, интеллектуальность. Август получает небольшое наследство и покупает на эти деньги списанный ржавый и пробитый корабль времен первой мировой войны. Приглашает принять участие в круизе молодого русского художника, который по своей наивности полагает, что едет к миллиардеру на яхту писать картины. Художник едет со своей женой и маленьким сыном. Это смешно, он попадает впросак — улыбка у меня не будет сходить до конца книги. Надежды на теплые мора и южные острова, нега и прочие вещи сопутствующие такого рода путешествию обнуляются на то, что приходится спать в каюте полуразрушенного корабля на матрасах, переносить мешки с какао-бобами в амстердамском порту, жить впроголодь, участвовать в построении новой коммуны. На корабле присутствует русский актер без имени, маски он меняет моментально, как только чувствует, что конъюнктура изменилась. Этакий прохвост, любящий торговать классическими русскими ценностями с пеной у рта доказывая, что азиатская Россия — это большая часть культурной и географической Европы. Европа, по мнению Августа, должна платить долг своим колониям, спасать и поддерживать африканских мигрантов, актер не согласен платить, ежедневно он пьянствует и пытается войти сговор с двумя криминальными евреями и англичаниным из Оксфорда. На борту есть два немца — максимально рациональны в работе, трудовые лошади, молчаливые и преданные идеи семьи на отдельно взятом острове, или корабле. Август строит коммуну по принципу  семейных отношений. Труд меняется на труд, нет законов, нет соглашений, нет договоренностей. Присутствующий итальянский пройдоха пытается продать и продает основные части уцелевшие на/в корабле. Есть еще левацкая мадам из Парижа, она питается модными журналами о культуре, фанфаронит своими псевдо знаниями, которые ради смеха разоблачаются профессором англичанином Оксфорда. Мадам любит курить марихуану и просто созерцать мир безнадежности творящейся на корабле. Практически соблазнив всех участвовать в аморальной фото сессии она передает материалы в журнал, гламурный, дорогой, одним словом — работает креативно и пошло. В конце концов выясняется, что принадлежит она к старому клану банкиров и весьма и весьма богата, так, что для нее — это всего лишь определенный эксперимент. Пол года до момента покупки корабля в трюмах на нижних палубах скрывается Хосе — это испанец, бродяга у которого принцип — никогда нигде не работать, тем и живет. Ему 60 лет, выглядит он достаточно бойко, что бы усомниться  в его возрасте. Жирный и шумный сербский поэт звезда провоцирует огромную толпу с лысом актером и двумя евреями захватить корабль. В момент захвата портовыми нищими корабля происходит ураган, корабль выплывает в море. Август, вместо украденного двигателя корабля ставит мачты во время представления на пристани. Самое интересное, что часть команды пытаются продать либо сам корабль, как металлолом, либо его содержимое. Дело в том, что на корабле в нижних палубах все еще сохранились бочки с бренди 100-летней давности, куча мин и снарядов, оружие с первой мировой войны. Корабль начинен бочками пороха под завязку. В финале корабль взорвется  — это очевидно. Утопический план создания судна спасения выливается в миф. Август погибнет как и должно быть мессии. Все спасутся на лодках и свет взрыва укажет трем баржам мигрантам что, курс их ведет прямо на скалы, словом негры спасены, команда прозрела, но очевидно поздно. Подонки останутся подонками, остальные получили жизненный урок.

Действий в книги много, много тонкого юмора и высмеивания нынешнего положения культуры и политики, куда без этого? Максим Кантор все это замешивает на аналогиях с картинами, разве были сомния? В конце несколько цитат.

******

Некоторые люди полагали, что расплывчатая доктрина  имеет отношение к императиву Канта: мол, человек- это цель в себе и внешним судом его судить нельзя. Дескать у  каждого свои принципы и общего принципа нет. Сейчас я знаю, что к философии Канта релятивизм отношения не имеет. Кант отнюдь не считал, что существует множество правд, совсем наоборот: кант считал, что нравственная максима не подлежит изменению никогда, он лишь говорил, что один человек не является средством для достижения целей другого человека.

******

Труд — это то, за что платят деньги, но деньги платят за тот труд который абстрактен. Таджик шьет в Индии пальто для продажи в лондонском магазине — но это ведь не прямой труд, а абстрактный

******

По мысли Августа, возможность выбора не имеет никакого значения, если выбирать не из чего; это критика концепции национальной демократии может оскорбить патриотический ум. Но, здраво рассуждая, не все ли равно —  монархия или демократия, если культурные алгоритмы таковы, что из демократии делают такое же своеволие, как самодурство монарха? Что если желание тысяч возбужденных голов воспроизводит настроение одного тирана?

******

Мы все — эгоисты, понимаем: главное условие комфорта является сходство с соседом. Не отличаться от другого есть наиболее эгоистичное желание их всех возможных. Законы демократии направленны на то, что бы твой дом, готовое платье и стандартный размер овощей в огороде не оскорбляли отличием соседа. И политические взгляды должны соответствовать соседским.

******

Решением внутреннего противоречия является террор — коллективный монарх пожирает сам себя. Большевистские чистки, гильотина во Франции. Но есть промежуточные этапы: война с соседями, игра на банках, выборы в парламент. Шум отвлекает, потому что желает покоя.

******

Бог, несомненно, хотел показать, что из национальной идеи нельзя строить универсальное общежитие. Империя, церковь, демократия воспроизводят ту же эгоистичную модель поведения. Лучшим доказательством бытия Божьего является тщета перемен.

 


 

Опубликовано в Литература

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.