Митин журнал #68.

13.09.2017   |   by Андрей

Начнем с самого главного, и пожалуй, самого единственного главного в данном выпуске.

Фантастически мистический роман, или анти-роман, Пазолини “Нефть”. Предваряет роман, вернее часть романа которую дали возможность прочитать напечатав в МТ, статья и дешифровка от переводчика и комментатора Владимира Лукьянчука. Комментарии, как и роман, – манифест. Нефть – это сущность нынешнего благосостояния при обладании нефтью, это прошлое и смерть растений и животных умерших миллионы лет назад. Очень впечатляющее слово перед романом, насыщенное справками и сносками, предваряет экстаз от политического антуража и мистификации Пазолини. Это и понятно, Пазолини работал над романом не один год, роман открывается письмом к его другу Альберто Моравия с вопросов о форме романа, само письмо не датировано и подложено в конец рукописи. Роман представляет собой несколько разнящихся копий, версий, где главы являются набросками и пронумерованы. Каждый набросок может расцениваться читателем либо как притча, либо как манифест, либо как текст который не окончен, либо скрывает в себе вторичный смысл. Весь роман это слоенный пирог со сносками от автора. Роман так и не был закончен, автор был зверски убит. Одной из целью романа  –  замысел, где читатель становится продолжателем самого романа. К сожалению, или в целях журнального реноме, но МТ включает ту часть романа которая, меня как читателя, разочаровывает больше, ибо Владимир Лукьянчук расписывает о романе столь богато, что отрывок “Нефти” прочитанный вызывает недоумение и разочарование. Хотя если рассудить в контексте самого Пазолини, и  его отвращение к буржуа, от той самой единицы буржуа которой он является, его собственную ненависть к классу власть имущих, и растворение в народности, в пролетариате, в истинности бедноты через насилие и преображение главного героя, тогда это оправдывает. Тогда я воспринимаю это в контексте того, что стареющий класс буржуазии трансформируется андрогено из мужчины в самку человека и ищет выхода пульсирующему чувству  наслаждения через грубое взятие, насилие, надругание, но в пределах не противления злу, без кровопролитности революций. Описано слишком сочно, слишком сексуально и брутально. Но интерес к роману не был бы столь значим, если бы он не был тем самым слоеным пирогом где под каждым слоем спрятана своя мистерия. Это головокружительный роман насыщен (я ориентируюсь по обширным комментариям переводчика) отсылками к русской литературе, Гоголь (Мертвые души), Достоевский (Братья Карамазовы, Преступление и наказание). Пазолине калькирует, перерабатывает Достоевского, Достоевкий это вирус, он глубоко инфицирует Пазолини, буквально, цитатно Пазолини пересматривает и вписывает Братьев Карамазовых в контекст своего времени и задач романа. Если общими словами – то роман это противодействие автора против Нефтяной корпорации ENI. Это как один из сюжетов. К роману есть предисловие автора, оно повествует о том, что данные наброски были найдены как рукопись и автора нет в живых.  Вот пожалуй и все, что касательно романа, во всяком случае, я бы хотел именно на этом остановится, ибо рассказ и комментарии о романе после отрывка – это целый пласт который дешифрует и призывает ознакомиться с теми источниками литературы и не только, к которым был обращен взгляд Пазолини и откуда он черпал вдохновение, идеи, тексты.

Удивительной и поразительной вещью оказались статьи посвященные Достоевском и роману “Братья Карамазовы”, где сам Достоевский и его герои трансформируются и рассматриваются со стороны фрейдизма. Пазолини наделяет их половыми органами, и уже на основе этого размышляет о характере, о их поступках и причинах. Словом, у меня бурное восприятие статьи которая показывает, что наше, русское понимание Достоевского – несколько особняком стоит от возможности анализа под иным углом, чем у европейцев. Статья про Гоголя – это очередное открытие Гоголя глазами европейского интеллектуального мира.

Что еще порадовало, или как минимум не обескуражило в данном выпуске журнала?

Открытие поэта Аркадия Драгомощенко. Я, по части поэзии, большой профан. Для меня это ткань которую надо постоянно просвечивать сквозь критику и дополнительные комментарии. Сказывается все же моя любовь к прозе. Поэзию надо читать много и немного по иному. У меня не хватает выдержки. Скорее всего я еще вернусь к Драгомощенко, очень даже, то, что успел уловить в его поэме “Ужин с приветливыми богами” меня затянуло, завязало с текстом, а это уже что-то. Вообщем момент когда текст не просто повествует, а втягивает к осмыслению, стих сложен по структуре, сложен по восприятию, не однозначен. Текст для подготовленного читателя.

Проза Эдуарда Лукоянова “Надя, Надежда Валентиновна” – это шаг в шизофрению, это смешение абсурда и трансофрмер мыслей и личности человека водном теле. Это перебег и западание мысли, повторение, переход в адекват и возврат к “здоровой” шизофрении, к параидальности –  это мое. Начав читать, сразу сделал закладку.

Роберт Вальзер – пожалуй распиареный дико много, для меня так и остался гундосым и скучным. Тем более на страницах компиляция его записок, отрывков, что для меня делает текст разорванным и опять же скучным.

Гленуэй Уескотт “Визит к Приапу”. Очаровательно, самоиронично, очень тонко и увлекательно, этакий сеанс самоврачевания. Далее статья, о самом Уескотте от Дениэла Даймонда столь же блистательна как и рассказ “Визит…” Во всяком случае я сейчас на той волне когда мне больше интерес вызывает именно дневниковые или документальные произведения.

На этом про все интересности все. За кадром остался дневник Маркина, о нем я писал ранее, читал до МТ, поэтому лишний раз говорить о нем нет смысла, лучше найти его второй дневник и прочитать, закончив, на данный момент, документальную, жизненную трилогию Александра.

 


 

Leave Your Comment

%d такие блоггеры, как: